Страстная потребность и тяга нашего сердца ко всему таинственному, чудесному, непостижимому составляет изначальную сущность человека и есть самый глубокий пласт его психики, откуда и произрастает подлинный корень религиозности как переживания, пронизываю­щего человека насквозь и целиком, когда душа и тело не противостоят друг другу, а сливаются в едином жизненном потоке. Иррацио­нальное является таковым только для поверхностного головного рассудка, но не для Сердца с его способностью интуитивного познания.

Что представляла собой ранняя традиционная восточнославянская религия, послужившая основанием славянорусской культуры?

Всякие попытки непредвзятого, беспристрастного исследования этой религии сталкиваются с непреодолимыми, казалось бы, трудно­стями, главнейшая из которых – отсутствие достоверных письменных источников, на которых, прежде всего, основывается академическая историческая наука.

Сами наши Языческие Предки, по всей видимости, никаких летописей не вели: не было в том надобности

Крайне малочисленные, отрывочные, расплывчатые и разнородные сведения о «северных варварах» содержатся в текстах византийских полководцев, в анналах, хрониках и сообщениях чужеземных путешественников: западных миссионеров и мусульман-арабов. Все они были людьми предубеждёнными и весьма далёкими от того, чтобы пытаться вникнуть в нравы Язычников, а потому даже при всём своём желании не могли бы дать объективную картину иного, чуждого им религиозного мировоззрения.

Нет ни одного прямого, сколько-нибудь полного и главное – идущего изнутри (т.е. представляющего саму Языческую религию с точки зрения её традиционного последователя, а не её толкование извне посторонним наблюдателем) письменного источ­ника по исконной славянорусской религиозней культуре.

Что касается археологических памятников Языческой старины, то очень скудный и случайный археологический материал сам по себе ни о чём не говорит: в попытках понять назначение того или иного предмета религиозной культуре.