Для этих историков нет никаких сомнений в преимуществе христианства и необходимости перехода к нему. И уж конечно, Язы­ческие добродетели отваги и благородства были глупостью для тех, кому «лучше быть живым шакалом, чем мёртвым львом».

Тот, кто подходит к Языческой религиозности с убогими мерками иудохристианского вероисповедания и пытается судить о ней с уровня подобной «кочки зрения», тот никогда не поймёт и не оценит всего величия, глубины и красоты Языческого мировосприятия, основанного не на раболепном, болезненно-шкод­ливом нытье и пресмыкательстве перед «господом», а на доверительных отношениях сильных, мужествен­ных, прямодушных людей, сохранявших честь и достоинство перед ликом тех Могущественных Сил, коих они почитали своими Природными или Старшими Родичами.

Они сознавали всё несоизмеримое превосходство этих сверхчеловеческих Сил, но в то же время чувствовали своё естественное с Ними родство, а потому, не нуждаясь в посредниках, обращались к Ним напрямую.

Они не нуждались в «вере», что Живое Вездесущее Божество существует, ибо таким Божеством была сама ВЕЛИКАЯ ПРИРОДА-МАТЬ. Пантеистическое Язычество – это не какое-то вероисповедание, а естественные убеждения, вырастающие из самой Жизни: Религиозно-Этическое Учение, преподанное самой Природой – Матерью Мира.

Такое мироощущение кажется человеку, который не дошёл до него и не проникся его полнокровным душевным здоровьем, слишком бедным и бледным, слишком грубым и «земным». Иудохристиане привыкли видеть религиозность или «духовность» только в уповании на нечто «сверхъестественное», «небесное», «божественное», а религиозно-нравствен­ное восприятие живой Матери-Природы считают, как правило, чем-то безнадёжно-отсталым, незначительным, недоразвитым, неполноценным.